Глава 9. Модель взаимоотношений «Золушка»

Тень вины: Ловушка служения.

1. НАЗВАНИЕ И ЗНАЧЕНИЕ

Транскрипция и Этимология: Название модели происходит от имени сказочной героини Золушки (фр. Cendrillon), девушки, выросшей в жестоких условиях, вынужденной служить мачехе и сестрам, чтобы заслужить право на счастье. Однако в контексте нашей методики «Золушка» — это не жертва обстоятельств, а носитель глубокого комплекса вины.

Если следовать логике психоанализа, это интроекция родительских ожиданий. Человек убежден, что любовь нужно заслужить страданием и служением. Это психологическая модель, где альтруизм становится валютой для покупки безопасности и принятия. В терминологии методики «Золушка» — это модель, где человек боится быть отвергнутым, если перестанет быть полезным.

Корни образа уходят в семейную динамику. В греческой мифологии отголоски этого видны в фигуре Гефеста, бога-кузнеца, который служил другим, несмотря на свою хромоту, чтобы быть принятым на Олимпе. Во всех культурах прослеживается единый стереотип: человек, который берет на себя ответственность за чужие эмоции, считая это своей виной.

2. СЛОГАН И УБЕЖДЕНИЯ

Люди, находящиеся в состоянии души «Золушка», часто транслируют мысли, которые становятся их жизненным кредо. Вот три основных убеждения, характерных для этой модели:

«Если я не помогу, кто это сделает?» (Убеждение в собственной незаменимости через страдание).

«Без меня они пропадут». (Страх, что окружающие не выживут без её жертв).

«Я должна заслужить право на любовь». (Убеждение, что любовь — это награда за службу, а не дар).

3. ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЛОК: ИСТОРИЯ, ЛИТЕРАТУРА И ПСИХОЛОГИЯ

«Я виновата в их боли». В основе модели «Золушка» лежит комплекс вины, корень которого часто уходит в детство. Это психологический долг перед родителями, сформированный в раннем возрасте. Человек словно всю жизнь пытается искупить вину за то, чего никогда не совершал, обрекая себя на служение. «Словно жизнь — это искупление», — думает она. Поэтому, чтобы завоевать титул «послушного ребенка» или «хорошего человека», она берет на себя ответственность за чувства других и считает себя виноватой в любых проблемах близких.

В терминах когнитивной терапии это персонализация. «Я должна была предотвратить», «Я должна была знать», «Я чувствовала, что так будет» — такими словами Золушка показывает, что чувствует себя в ответе даже за трудности, вызванные чужими решениями. Этот комплекс формируется, когда родители часто жалуются ребенку на свою судьбу и долю. Если родитель безосновательно критикует ребенка, у него развивается неуверенность и комплекс неполноценности. Но если родитель постоянно говорит при ребенке о своих страданиях, тот, не зная, как решить его проблему, проявляет единственную доступную ему реакцию, эмпатию, и проживает эмоции матери вместе с ней.

Если такое поведение родителя становится хроническим, у ребенка формируется устойчивая привычка: чувствовать себя беспомощным и виноватым, что не может облегчить страдания родителя. Чтобы не сталкиваться с теми же сценами в будущем, ребенок пытается предотвратить их заранее. Поэтому при любом событии, не дожидаясь эмоциональной реакции родителя, ребенок сразу берет ответственность на себя, словно уменьшая «страдания» родителя. Так с детства формируется комплекс вины, и во взрослом возрасте он постоянно чувствует ответственность за происходящее вокруг.

Механизм вины и конфликты. Другой мотив, лежащий в основе комплекса вины: ребенок часто становится свидетелем конфликтов между родителями. В период формирования ценностей ребенок чувствует себя слабым и беспомощным перед угрозой. Испытывая страх, он по-своему, разными способами пытается предотвратить этот конфликт. Плач, крик, уход в себя не дают результата, и у ребенка появляются мысли: «Я ничего не могу сделать», «Я не могу защитить маму».

Чтобы не быть причиной споров родителей, он старается не ошибаться. А если родитель к тому же внушает ребенку мысли: «Я терплю ради тебя», «Мне всё надоело, уйду куда глаза глядят», чувство вины становится еще глубже. По логике ребенка: «Они ссорятся из-за меня, я должен что-то сделать, чтобы этого не было». Но каждый раз его попытки примирить их заканчиваются разочарованием. Всеми своими усилиями он словно старается помирить их и удержать вместе.

Так самоотверженный родитель, которого во многих обществах воспринимают как положительный образ, отказываясь от многих возможностей в жизни под лозунгом «Я жертвую», воспитывает в детях чувства вины, покорности и спасательства. Поэтому комплекс вины — один из самых распространенных психологических комплексов в мире. Количество людей, впадающих в депрессию на этой почве, превышает 300 миллионов по всему миру и растет с каждым днем. Ежегодно более 700 тысяч человек совершают самоубийства, и депрессия — одна из главных причин этого, но в период, когда они считают себя здоровыми, эти люди демонстрируют модель Золушки в отношениях.

Поведение в отношениях. Во многих случаях дети холодных и недостаточно любящих родителей также испытывают те же чувства. Ребенку кажется, что он недостаточно хорош, чтобы заслужить любовь. Будто ради внимания и заботы он должен сделать все возможное: совершить какое-то хорошее дело, достойное похвалы родителей, чтобы именно за него завоевать их любовь.

Люди, страдающие от такого комплекса, в зрелых отношениях нуждаются в доказательстве того, что они достойны любви. Они не могут поверить признанию: «Я люблю тебя просто за то, что ты есть». А слова «Я люблю тебя за твой характер, за красоту» покажутся им странными. Угодить партнеру, что-то для него сделать, чтобы завоевать эту любовь, становится обязанностью номер один.

Если мы вспомним сказочную Золушку, увидим, что в сказке она не уделяет внимания своей внешности. В реальности же она одновременно может быть ухоженной и привлекательной. Но если она считает, что этого недостаточно, чтобы быть любимой, она не воспримет комплименты внешности как серьезную причину и одновременно будет думать, что сделанного ею для этого человека недостаточно. В результате Золушка действительно не чувствует себя любимой, постоянно жалуется на одиночество и нелюбовь.

Транзакция заботы. Если в отношениях важно удовлетворить партнера различными путями, завоевать любовь, то в этой модели отношений основным показателем является именно вина. Даже столкнувшись с очень хорошим и добрым человеком, Золушка будет стараться взять на себя больше нагрузки, чем нужно. На работе, чтобы удовлетворить руководство, она будет оставаться после рабочего времени, бескорыстно соглашаться выполнять дополнительные обязанности.

Конечно, для окружающих Золушка очень удобна. Ею могут пользоваться многие. Присмотритесь, например, в школах или на работе: среди родителей находятся те, кто сам вызывается на организаторские дела и без всякой материальной выгоды берет на себя много тяжелой работы. Тут и становится ясно, что в основе такой модели отношений важное место занимают эмоциональные интересы. Иногда такая активность в любой сфере, даже на рабочем месте, может выглядеть как материальный интерес. Но на самом деле очень часто такие люди делают все возможное только для того, чтобы завоевать расположение окружающих и любовь.

Например, при подготовке к отдыху организатор с таким подходом составляет списки, связывается с каждым человеком, собирает деньги по копейкам, рассчитывает, а потом часто подчеркивает: «Вы думаете, это мне нужно? Я делаю эту мелкую и тяжелую работу ради вас». Если последует вопрос: «Да почему же ради нас?», он не сможет найти ответа, потому что сам не знает. За этой эмоциональной внутренней борьбой скрываются основные мотивы, о которых он сам не имеет понятия. Если каждый однозначно выразит благодарность и признательность, этот результат полностью его удовлетворит.

Предположим, накануне Нового года в школе возникает идея подготовить праздник для детей. И ни один родитель не хочет брать на себя организаторскую работу. «Золушка» начинает жаловаться, не скрывая своего удивления: «Да как же вы так можете? Вы хотите оставить детей без Деда Мороза, без праздника?» Если в этом случае никто не выйдет вперед, она все равно предпримет попытку что-то сделать. Если дети останутся без праздника, она будет чувствовать себя виноватой: мысли вроде «хотя бы я могла всё организовать, и дети бы повеселились» не оставят ее в покое.

Другой пример: на рабочем месте один из коллег в обеденное время готовит еду не только для себя, но и для всего коллектива и, возможно, тратит всю зарплату только на такие дела. Взамен видит отношение: «Без тебя никуда», «Что бы мы без тебя делали?» Это превращается в постоянную потребность, настоящую духовную пищу. Позже это поведение, ставшее привычкой, уже будет восприниматься окружающими как обычное дело. В этой ситуации, не получив желаемого эмоционального ответа, Золушка из чувства ответственности почувствует себя виноватой. Словно приготовленная еда не понравилась, и люди остались голодными. В следующий раз она предпримет различные попытки сделать еще больше. Так она попадает в ловушку своего мышления, и выбраться из этого «безвыходного» положения можно только работая вместе с профессиональным специалистом. Иначе эти люди, не вникая в причину пережитого, после определенного возраста жалуются на свою судьбу и долю, на то, что люди к ним несправедливы. Раз за разом повторяя эти жалобы, они в ловушке модели Золушки похожи на человека, который тонет в болоте и всё время зовет на помощь.

Кризис и Переходы. Что должно произойти, чтобы носители модели отношений Золушки не попали в такую ловушку? Если кто-то с мышлением «Попрошайки» встретится с таким человеком, затянувшиеся токсичные отношения именно по этой причине не могут закончиться. В результате взаимной фрустрации, то есть если в каждом из невротических отношений обе стороны удовлетворяют свои нездоровые потребности в такой форме, болезненные отношения словно превращаются в «духовную потребность» обоих.

Что должно произойти, чтобы Золушка не попала в такую западню? Если «Попрошайка» будет постоянно пользоваться Золушкой, рано или поздно, когда он не сможет оправдать её ожидания любви, градус напряжения между ними возрастет, и чаша терпения Золушки переполнится. Если «Попрошайка» однажды скажет: «Да что ты для меня сделала?», кошмар Золушки достигнет пика. В этот момент осознание тщетности усилий и поиск причины в себе может ввести носителя модели Золушки в депрессивное состояние.

Депрессивная фаза. Золушка в депрессии. Если это состояние станет постоянным, хроническим, конечно, будет трудно выявить когнитивное искажение в её мышлении: она привыкла к этому и не может представить, что бывает иначе. Но ощущение себя ненужной однажды может заставить Золушку задуматься и создать определенные страхи для выхода из этой роли. Именно этот кошмар может вывести её из зоны комфорта и стать причиной возникновения нового мышления.

Золушка, не получившая от людей достойной оценки, на следующем этапе может, как Лилит, подумать: «Всё можно получить за деньги», и после этого строить отношения в стиле Лилит. В этом случае она не развивается как личность, наоборот, регрессирует духовно. Раньше она всегда жертвовала собой, чтобы быть полезной другим, и не могла уделить время себе: ни развиваться как личность, ни совершенствовать профессиональные навыки. Её постоянно отвлекала отговорка «у меня много работы, нет на это времени». Переходя к модели Лилит, она те же навыки уже меняет на деньги, не приобретая ни новых умений, ни высоких духовных ценностей. В результате то, что она делала ранее за благодарность и любовь, теперь делает за деньги. Словно мстит людям за то, что не видит отдачи.

Агрессивная фаза. В агрессивную фазу Золушка попадает очень редко: люди, подверженные такой модели отношений, больше склонны обвинять себя, а чувство вины — прямой путь к депрессии. Она ничего не может требовать для себя и свои желания всегда ставит на последнее место, но, когда помощь нужна другим, способна проявить жесткую требовательность. Кто-то может, нарушая её права, долго обвинять её и подчинить себе, но стоит кому-нибудь позволить себе малейшее замечание в адрес близких, которых она опекает, и он столкнется с большим гневом Золушки.

Считающая себя всегда должной другим Золушка не может выразить агрессию, накопившуюся внутри, потому что боится навредить противоположной стороне. Но когда видит несправедливость по отношению к людям под своей опекой, так как виноват уже другой человек, она может направить всю агрессию, которую годами подавляла, с полной силой на этого человека.

Но если на фоне привычки обвинять себя она переживает новую травму, например, близкие давят на неё из-за её беспомощности, Золушка может взбунтоваться. Тогда, оказавшись «припертой к стене», она может попытаться вести себя агрессивно и обнародовать свою благотворительность или несправедливость, с которой столкнулась. Её мышление меняется: «Вы не знали мне цены, пойду туда, где мне цену знают». Теперь Золушка не хочет никому помогать, и её когнитивный уровень выходит на новый этап. Она будет готова взяться за более крупные дела, чтобы совершить нечто большее. Внутренний «кричащий индивид» захочет доказать каждому, что она нужный обществу человек. Так складывается новая основа для модели отношений «Тереза».

Однако существует и другой путь агрессивной фазы, ведущий к модели Попрошайки. Когда чаша терпения переполняется, Золушка может решить: «Я столько отдала, теперь пусть мне служат». Она начинает чувствовать, что мир ей должен. Это чувство, переживаемое как право на получение благ, становится мостом к следующей модели.

4. 5 ИЗВЕСТНЫХ ЛИЧНОСТЕЙ (АРХЕТИПЫ МОДЕЛИ)

Исторические и культурные фигуры, чье поведение соответствовало модели «Золушка»: служение из чувства вины, невозможность сказать «нет», поиск любви через жертву.

Пенелопа (Мифологический архетип, Гомер).

Жена Одиссея, ожидавшая его возвращения двадцать лет, отвергая женихов.

Проявление модели: Символ верности и долга. Она жертвовала своей молодостью и возможностью устроить личное счастье ради ожидания мужа, чувствуя ответственность за его дом и сына. Её служение было продиктовано чувством обязанности и вины перед семьей, если она нарушит клятву.

Катерина Ивановна (Литературный архетип, Ф. Достоевский).

Героиня романа «Преступление и наказание», вдова, страдающая за семью.

Проявление модели: Она чувствует себя виноватой в бедствии детей, жертвует здоровьем ради них, постоянно упрекает себя и мужа (посмертно) за их судьбу. Её служение пронизано болью и ощущением, что она должна искупить грехи близких своим страданием.

Доротея Брук (Литературный архетип, Дж. Элиот).

Героиня романа «Миддлмарч», вышедшая замуж за старого ученого.

Проявление модели: Она подавила свои личные желания и стремления, чтобы служить работе мужа, считая это своим высоким долгом. Её жизнь стала примером того, как чувство обязанности и желание быть полезной могут затмить собственную личность и счастье.

Жены Декабристов (Исторический архетип, Россия, XIX век).

Женщины, последовавшие за мужьями в сибирскую ссылку, отказавшись от привилегий.

Проявление модели: Хотя это акт любви, в контексте модели это пример крайнего служения и жертвенности ради долга и мужа. Они взяли на себя ответственность за судьбу супругов, считая это своим моральным обязательством, несмотря на личные потери и страдания.

Императрица Александра Федоровна (Россия, XIX–XX века).

Супруга Николая II, работавшая сестрой милосердия во время войны.

Проявление модели: Несмотря на высокое положение, она лично ухаживала за ранеными, взяв на себя тяжелую физическую и эмоциональную нагрузку. Это служение было продиктовано чувством долга и ответственности перед страной и солдатами, что соответствует архетипу жертвенности ради других.

5. ВЫХОД ИЗ МОДЕЛИ (ДЕПРЕССИВНЫЙ И АГРЕССИВНЫЙ)

В зависимости от контекста человек может столкнуться с неблагодарностью или бунтом.

Когда жертвенность не приносит ожидаемой любви или благодарности, наступает кризис.

Депрессивный выход: Человек осознает: «Я отдала всё, но меня не ценят». «Золушка» замыкается в себе, чувствует себя бесполезной. Она может начать думать, что любовь можно купить (переход к модели Лилит), продавая свои услуги вместо того, чтобы дарить их бесплатно. Она регрессирует, переставая развиваться как личность, потому что «нет времени на себя».

Агрессивный выход: Человек злится на тех, кто обидел её подопечных. «Золушка» редко злится за себя, но яростно защищает своих «детей» или близких. Если давление становится невыносимым, она может бунтовать, обнародовать свою жертвенность (переход к модели Терезы в масштабе общества). Однако, если она чувствует, что мир ей должен за её страдания, она начинает требовать заботы от других. Это чувство задолженности мира перед ней становится мостом к модели Попрошайки.

6. ИСТОРИЯ МАРИИ: ПУТЬ ЗОЛУШКИ

Прошло три месяца с тех пор, как Мария поселилась над пекарней. Ключ с картонной биркой больше не казался ей чужим. Она вставала в пять, до двух продавала хлеб, сама платила за комнату и первое время гордилась каждой квитанцией. А потом наступали вечера. В тишине комнаты она слышала только собственный голос, и голос этот спрашивал: «Ну и кому ты здесь нужна? Какая от тебя польза?»

Быть просто так, без пользы, она не умела с детства, с той самой кухни, где чай для отца и дневник для матери были её способом остановить крик.

В центр помощи бездомным она пришла по объявлению, приклеенному к двери пекарни. Себе она объяснила, что это совсем не то, что было в фонде: там она искала святости, а здесь всего лишь хочет помогать после работы. Когда человек с обмороженными пальцами кивал ей и говорил «спасибо, сестра», внутри делалось тепло и спокойно, и голос в комнате на время замолкал.

Через полгода она была нужна всем. В центре знали: если некому выйти в ночь, выйдет Мария. Соседка оставляла ей ребёнка, уходя на свидание. Хозяин пекарни просил подменить заболевшую сменщицу, и она подменяла, в третий раз за месяц. Нина, с которой они помирились, той зимой разводилась, и Мария четыре ночи просидела у неё на кухне, а к пяти шла продавать хлеб. Телефон звонил и по ночам. «Нет» она не сказала ни разу и почти всерьёз считала, что в её языке этого слова не существует.

«Отказать я не могу, — думала она иногда, засыпая сидя в автобусе. — Обидятся, решат, что я плохая, перестанут звонить. А если перестанут звонить, то кто я тогда?»

Антон появился в центре весной. Высокий, сутулый, с умными усталыми глазами, в хорошем, но давно не чищенном пальто, он был не похож на остальных и сам это знал. Рассказывал, что преподавал, что писал книгу, что жена выставила его с одним портфелем. Говорил он красиво, а смотрел так беспомощно, что у Марии сжималось сердце.

— Мне негде жить, — сказал он ей однажды у раздачи, тихо, чтобы не слышали другие. — Только одну ночь. Я не могу здесь, с ними.

Она нащупала в кармане ключ с биркой.

— У меня есть диван. Только на одну ночь.

Ночь растянулась на неделю, неделя на месяц, месяц на всё лето. Работу Антон не искал. Он говорил, что ищет себя, что ему нужны время и тишина, и Мария ходила по комнате на цыпочках, когда он думал. По вечерам он иногда читал ей вслух, хорошо, как читают учителя, и она засыпала под его голос с мыслью, что дома у неё наконец кто-то есть. Ради этих вечеров она работала за двоих и брала лишние смены. Уходя в пять, оставляла ему завтрак под полотенцем, а возвращаясь, находила на столе грязную тарелку и его самого на диване, с той же книгой, раскрытой на той же странице. Тарелку она мыла молча: упрекнуть значило бы стать плохой.

Постепенно она взяла на себя и остальное. Подбирала ему объявления о работе и раскладывала на столе по степени пригодности. Гладила рубашки, которые он гладить не просил. Однажды, пока он был в душе, ответила на звонок с его телефона, от его имени договорилась о собеседовании и потом два дня ему об этом напоминала. На собеседование он не пошёл, и она расстроилась так, словно отказали ей самой.

«Зачем я всё это делаю?» — спрашивала она себя по ночам. И отвечала сразу, не задумываясь: «Без меня он пропадёт. Он талантливый, просто слабый. Я его вытащу, и тогда он увидит, кто был рядом».

Узнаёте эту логику? Это тот самый комплекс вины, о котором шла речь в главе: Золушка уверена, что любовь нужно заслужить служением и что за чужую жизнь отвечает лично она.

Из пекарни её уволили в ноябре. За одну неделю она трижды уходила посреди смены: у Антона то поднималась температура, то терялся ключ, то было «совсем тяжело на душе». Хозяин сказал, что всё понимает, и отдал ей расчёт в конверте. Антону она ничего не сказала, чтобы не расстраивать.

В тот же вечер он пришёл пьяный и швырнул ключи на стол, так что они проехали до края и упали.

— Ты меня душишь, Мария. Душишь своей заботой. — Язык у него заплетался, и от этого слова выходили ещё злее. — Рубашки эти… По телефону за меня… Я что тебе, работа?

Она стояла посреди кухни с тазом мокрого белья. Таз выскользнул, и вода, серая, мыльная, растеклась по линолеуму до самой двери.

— Я делаю это для тебя, — прошептала она. — Всё это для тебя.

— Для себя ты это делаешь, — сказал он и вышел, не закрыв дверь.

Она опустилась на пол, прямо в воду. Колготки сразу промокли, холод пополз вверх по ногам. Обиднее всего было, что этот человек, пьяный, никчёмный, восемь месяцев проживший за её счёт, сказал правду. Она вспомнила, как отвечала с его телефона. Вспомнила, как радовалась, когда он заболевал, потому что больной он принадлежал ей целиком.

До утра она просидела в остывшей луже, глядя, как в ней качается свет уличного фонаря. Потом встала, вытерла пол, выстирала его рубашки, выгладила, сложила в пакет и выставила на лестницу, а сверху положила его ключи. Если вернётся. А если нет… Додумывать она не стала.

Потом набрала номер центра.

— Я не приду сегодня. И завтра. И, наверное, больше не приду.

— Мария, подождите, — растерялся дежурный. — Но кто же тогда будет в ночь, у нас же некому…

Она слушала этот растерянный голос, и внутри поднималось что-то новое. К вине она давно привыкла, а это была злость. Полтора года она выходила в ночь, и хоть бы кто-нибудь из них раз спросил, как она потом добирается домой.

Она нажала отбой, не дослушав и не извинившись, впервые в жизни.

Золушка в ней в то утро умерла, но родился вместо неё не Феникс.

На улицу она вышла без шапки. Воздух был морозный, чистый, а легче не становилось. Вместо свободы в груди сидело тяжёлое упрямое чувство, что ей задолжали: Антон восемь месяцев жизни, центр полтора года ночей, Нина четыре ночи на кухне, родители всё детство. «Я столько отдала, — думала она, и от этой мысли распрямлялась спина. — Теперь пусть отдают мне».

Она достала телефон и набрала Нину. Как дела, не спросила.

— Мне плохо. Приезжай. Привези еды. И денег, если есть, меня уволили.

На просьбу это было мало похоже. Нина помолчала и сказала, что будет через час.

Мария убрала телефон и почувствовала что-то вроде удовлетворения. Оказывается, можно и так.