Глава 3. Модель взаимоотношений «Хиппи»

Иллюзия свободы: Ловушка безответственности.

1. НАЗВАНИЕ И ЗНАЧЕНИЕ

Транскрипция и Этимология: Название модели происходит от субкультуры Хиппи (англ. hippie), возникшей в США в 1960-х годах. Впервые этот термин применили к группе молодых людей, собравшихся под лозунгом свободной жизни. Их главными желаниями были: жить любовью сполна, выступать против войны и избегать социальной ответственности.

Если следовать логике экзистенциальной психологии, это бегство от свободы через отрицание обязательств. В терминологии методики «Хиппи» — это модель, где человек меняет безопасность Лилит и бунт Путаны на право не выбирать.

Корни образа уходят в движение «Хипстеров» 1940–50-х годов, джазовых музыкантов и творческих людей с необычной яркой одеждой. В греческой мифологии отголоски этого видны в фигуре Диониса, бога вина и веселья, где экстаз заменяет смысл. Во всех культурах прослеживается единый стереотип: человек, считающий, что обязательства убивают дух, и потому выбирающий путь вечного странника.

2. СЛОГАН И УБЕЖДЕНИЯ

Люди, находящиеся в состоянии души «Хиппи», часто транслируют мысли, которые становятся их оправданием бездействия. Вот три основных убеждения, характерных для этой модели:

«Жизнь коротка, нужно жить здесь и сейчас». (Убеждение в том, что планирование убивает спонтанность).

«Не нужно никому ничего доказывать». (Отказ от социальных лифтов и карьеры в пользу внутреннего комфорта).

«Свобода важнее безопасности». (Готовность жертвовать стабильностью ради ощущения независимости).

3. ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЛОК: ИСТОРИЯ, ЛИТЕРАТУРА И ПСИХОЛОГИЯ

Исторический контекст. В 1960-х годах хиппи вышли на протест против войны США во Вьетнаме. Их объединял лозунг «To be Hip» (быть осведомлённым, быть миролюбивым). Длинные волосы, разноцветная одежда, предпочтение джинсов — всё это привлекало особое внимание. Телеканалы Нью-Йорка во время репортажей назвали их «хиппи», и это имя быстро распространилось в обществе.

Они создавали коммуны, жили общинными поселениями, собирали вокруг себя единомышленников. Верные философии «свободной любви», они использовали все средства для достижения «Нирваны» под лозунгом «Нужно попробовать всё в жизни». В тот период психоделические вещества, особенно ЛСД, стали популярными среди этой молодёжи.

Изначально известные как миролюбцы, они выходили против солдат с лозунгом «Flower Power» (Сила цветов), надевая цветы на дула винтовок, каски солдат, танки. Так они хотели донести мысль, что победят «силой цветов». За это их назвали «Детьми цветов». В последующие периоды движение Хиппи больше ассоциировалось с рок-н-роллом, развлечениями, танцами и приёмом психоделических веществ как духовным развитием. Медитации, восточная мистика, дзен-буддизм, вегетарианство — вокруг всего этого они создавали часто сменявшиеся кружки и сообщества.

К 1970-м годам общество уже смотрело на них как на живущих утопическими мечтами молодых наркоманов. Хотя представители движения Хиппи существуют и сегодня, к концу 1970-х движение начало угасать из-за неспособности нести социальную ответственность. Те, кто жил с лозунгами Хиппи, часто сбегали из дома, вели нищенскую жизнь, занимались попрошайничеством, воровством и рано или поздно привлекали внимание правоохранительных органов. Поэтому в обществе люди с мышлением Хиппи воспринимаются как безответственные.

Восточная философия и связь с буддизмом. Не случайно в движении Хиппи был большой интерес к восточной философии и мистике. Основатель буддизма Сиддхартха Гаутама родился в королевской семье, но с детства по приказу отца его держали вдали от всякой печали и грустных мыслей, чтобы он рос, не думая о страданиях людей. В 29 лет, оказавшись за пределами дворца, он за один день познакомился с трудностями жизни.

Трудности и страдания жизни потрясли молодого Будду. Осознав, что ответственность, семья, родственники, здоровье, богатство не вечны и когда-то исчезнут, Будда отказался от них и покинул дворец. Живя аскетичной жизнью, он медитировал и, согласно преданию, в конце жизни достиг уровня «Паринирваны» (полное освобождение от условного существования), поднявшись от физического тела к вечному духу.

Эта метафора трансформации широко распространилась во многих восточных философиях. Как и у хиппи, в современных общественных движениях семья тоже не считается целью жизни. Хотя между философией движения Хиппи и классическим буддизмом существует много различий, всё же их образ жизни и высшая цель схожи, поэтому хиппи можно считать своего рода современной адаптацией философии буддизма для европейского общества.

Психологический механизм. Человек меняет место жительства, круг общения, стиль жизни. Он путешествует автостопом, живет в коммунах, занимается творчеством без цели продажи. Первое время это дает ощущение эйфории. «Я наконец-то живу». Но постепенно ресурсы истощаются. Друзья по духу исчезают, когда начинаются реальные проблемы.

В терминах психологической защиты это регрессия. Человек возвращается в состояние, где за него решает природа или судьба. «Хиппи» не строит будущее. Он потребляет настоящее. Это может выглядеть как духовный поиск, но часто скрывает страх перед взрослой жизнью.

Отношения и семья. Одна из причин, по которым к человеку в отношениях начинают относиться несерьёзно, — неготовность нести обязательства. Из-за такого подхода может сложиться впечатление, что в любви он легко доступен. Поэтому многие поддерживают с такими людьми поверхностные отношения и не думают создавать искренние, долгосрочные связи.

Они предпочитают свободу чувств в любви, не желают нести обязательств ни перед какой эмоциональной связью. Человек с мышлением Хиппи, будь то мужчина или женщина, говорит: «Нужно попробовать всё в жизни». Они живут одним днём, не строят никаких планов на завтра.

Если в молодости человек живёт под родительской опекой и его расходы оплачивают, мышление Хиппи будет развиваться безостановочно. В зрелом возрасте такой человек может стать в семье небрежным, не осознающим ответственности. Все материальные нужды семьи возьмёт на себя супруг, а сам он будет проводить время в поездках и развлечениях.

Семейные отношения, построенные на модели Хиппи, будут очень далеки от приемлемой в обществе модели семьи. Хиппи не может взять на себя обязательство, потому что это противоречит его мышлению. Его жизненная философия — свобода и любовь. Чувство любви он в такой форме сохраняет, но любовные отношения у него всегда краткосрочны. Даже если есть друзья, поклонники, он не может построить с ними верные, долгосрочные отношения.

Когда появляется ребёнок. Если люди с мышлением Хиппи вступают в семейные отношения, они и с супругом, и с ребёнком будут держать дистанцию, упорно отстаивая свою свободу. Но это часто создаёт глубокие пустоты в семейных отношениях. С годами, чтобы семья благополучно выходила из кризисных периодов, между людьми должно быть какое-то соглашение.

Например, если рождается ребёнок, их связывают уже не только общие желания. Дух свободной любви столкнётся с дисгармонией: у ребёнка тоже есть интересы и желания, и обязательства должны нести оба. На этой стадии конфликта интересов Хиппи, спорит он или нет, часто опирается только на свои желания и от своей позиции не отступает. Даже когда речь идёт о собственном ребёнке, он под разными предлогами старается уклониться от ответственности. Обычно в таких ситуациях люди с мышлением Хиппи отдаляются от этой среды.

Кризис модели. Трагедия наступает, когда приходит зима. В прямом и переносном смысле. Свобода не греет. Отсутствие планов приводит к отсутствию результатов. Человек осознаёт: он не свободен от системы. Он просто исключен из нее. И исключение не равно свободе.

Вокруг много людей, готовых с охотой развлекаться с ними, проводить время, отдыхать, и всё же в личных отношениях они снова и снова приходят к одному и тому же результату. Когда после эйфории начала отношений они сталкиваются с серьёзными трудностями и вместо самоотверженности встречают отказ, это становится для них серьёзным душевным потрясением.

В результате они приходят к мысли, что отношения в духовном плане не так уж глубоки. Чем больше отношений заканчивается одинаково, тем чаще они думают, что корень проблемы в них самих, и начинают искать модель отношений, построенную на более глубоких ценностях.

Психологический стресс для Хиппи. Если в семейных отношениях «Хиппи» полагается на человека, а тот, не приняв его жизненную философию, оставляет его, это приводит к психологическому потрясению. Он понимает, что жизненное убеждение не помогает сохранить верность в отношениях. Теперь обладатель мышления «Хиппи» думает о выборе прежде всего для себя, а не для всех, и среди встреченных людей сближается с тем, кто близок его духовному миру.

Трудно предположить, к какой модели отношений приведёт изменение на когнитивном уровне. Учитывая, что в основе модели отношений Хиппи лежит гедонистическое мышление, то есть требование немедленного удовлетворения личных желаний человека, в момент расставания такой подход считается благоприятным для перехода к зрелому мышлению.

Даже женатый Хиппи в потрясённом состоянии может надолго изолировать себя от общества. В таком случае Хиппи, пробуя себя в различных сферах, фанатично уходит в дело, которым занят, и оценивает это как свободный выбор. Уже на этой переходной стадии растёт вероятность начала следующей модели отношений.

4. 5 ИЗВЕСТНЫХ ЛИЧНОСТЕЙ (АРХЕТИПЫ МОДЕЛИ)

Исторические и культурные фигуры, чье поведение соответствовало модели «Хиппи»: бегство от ответственности, жизнь моментом, отказ от социальных норм.

Кристофер Маккэндлесс (США, XX век).

Путешественник, отказавшийся от имущества и ушедший в дикую природу Аляски.

Проявление модели: Классический пример поиска абсолютной свободы. Он сжег деньги, сменил имя и ушел в лес. Его дневники показывают эйфорию от одиночества, но финал трагичен. Свобода без подготовки стала ловушкой.

Джон Леннон (Великобритания, XX век) — период 1960-х.

Музыкант, пропагандировавший мир и любовь, отказ от материализма.

Проявление модели: В определенный период его жизнь была посвящена хеппенингам, экспериментам и отказу от условностей. Это был поиск смысла через отрицание системы, хотя позже он трансформировал это в активизм.

Сиддхартха Гаутама (Будда) (Индия, VI век до н.э.).

Принц, покинувший дворец ради поиска истины.

Проявление модели: Хотя это духовный пример, его отказ от богатства, семьи и статуса ради аскетичной жизни и медитации отражает философию Хиппи: поиск вечных ценностей через отказ от материального.

Герои произведений Джека Керуака (Литературный архетип).

Персонажи бит-поколения, бегущие от общества.

Проявление модели: Герои, для которых дорога стала домом. Они искали истину в движении, избегая оседлости и обязательств.

Современные «Цифровые Кочевники» (Социальный архетип).

Люди, работающие удалённо и постоянно меняющие страны проживания.

Проявление модели: Современная адаптация Хиппи — свобода от географии и офиса, но часто с той же проблемой: неспособностью строить долгосрочные связи и нести обязательства перед местом или сообществом.

5. ВЫХОД ИЗ МОДЕЛИ (ДЕПРЕССИВНЫЙ И АГРЕССИВНЫЙ)

Выходы из кризиса и переходы. В результате этого поиска они находят ценности, которые духовно питают долгосрочные отношения: семью, религию, национальные ценности. Логика следующей модели отношений определяется тем, какие ценности выбраны. Человек может столкнуться с холодом реальности. Когда эйфория свободы проходит, наступает кризис.

Депрессивный выход: Человек осознает: «Я свободен, но я один и голоден». Хиппи начинает искать того, кто обеспечит его свободу. Это переход к модели Попрошайки или Инфанты. Если он проходит через депрессивную фазу в отношениях, может перейти к Лилит (приоритет материальных ценностей).

Агрессивный выход: Человек злится на мир за то, что тот не понимает его высоких материй. Он может уйти в радикализм. Или же, приняв реальность, начинает монетизировать свою свободу (блоги, творчество), переходя к модели Гейши.

Если выбирает семейные ценности — к Хамелеону. Если религиозные/национальные — к Терезе или Золушке.

6. ИСТОРИЯ МАРИИ: ПУТЬ ХИППИ

Поезд шёл всю ночь и утром остановился на станции, название которой наполовину стёрлось с вывески. Мария вышла на перрон с сумкой через плечо. Вокруг не было ни высоток, ни рекламных щитов, только горы в тумане и запах хвои и мокрой земли, и она вдохнула так глубоко, что закололо в боку.

«Здесь нет Рафаэля, — подумала она. — Нет зеркал. Никто не поставит мне оценку».

Приют нашёлся в тот же день. Старый двухэтажный дом на краю посёлка местные называли «Общиной», с усмешкой, которую она поняла гораздо позже. Жили в нём такие же беглецы: кто скрывался от долгов, кто от жены, кто от самого себя. Вместо замков на дверях висели занавески, вместо расписания было солнце, а о прошлом здесь не спрашивали. Марии это показалось деликатностью, и только потом она разобралась, что тут просто никому ни до кого не было дела.

Первые три месяца она жила как после долгой болезни, когда радует уже то, что ничего не болит. Просыпалась от света, ела, когда чувствовала голод, помогала на кухне, собирала с женщинами чабрец на склоне, а вечерами сидела у костра, где кто-нибудь непременно играл на гитаре. Однажды утром она поймала себя на том, что поёт, развешивая бельё, и остановилась с прищепкой в руке, потому что не пела, кажется, со школы. Телефон лежал выключенный на дне сумки. Раз в месяц она включала его, видела сообщения от матери и от Нины и выключала снова, не ответив: объяснять, где она и зачем, значило бы опять перед кем-то отчитываться.

— Никто никому ничего не должен, — любил повторять у костра бородатый человек, которого все звали Философом. — В этом вся свобода и есть.

Мария кивала. После Рафаэля, после чужих глаз в телефоне эти слова действовали на неё как лекарство. «Я не вещь и не оружие, — думала она, глядя на звёзды, которых в городе не бывает. — Я просто живу. Незачем думать про завтра, когда сегодня тепло».

Так и рассуждает человек в модели Хиппи: отсутствие обязательств он принимает за свободу, а покой одного вечера за смысл всей жизни.

Той же весной у калитки появился Давид. Он жил через дорогу, держал в сарае столярную мастерскую и на «Общину» смотрел без осуждения, как смотрят на дачников. Заметив, что над её комнатой течёт, он предложил до дождей перекрыть угол крыши.

— Сколько я буду должна? — спросила Мария.

— Нисколько.

— Тогда не надо.

Бесплатного она боялась больше, чем платного: за бесплатное, как она успела узнать, расплачиваются собой. Давид пожал плечами и ушёл, а под течь она подставила таз и гордилась этим тазом, как гордятся независимостью.

К шестому месяцу радость стала убывать, медленно, как вода из треснувшей ванны. Износились кеды, а купить новые было не на что, потому что деньги из конвертов кончились ещё летом. Люди, с которыми она делила костёр и вино, пропадали, стоило у кого-нибудь начаться настоящим неприятностям.

В сентябре слегла её соседка по комнате, тихая рыжая девушка, которая по ночам иногда плакала в подушку и о которой Мария за полгода так ничего и не узнала. Три дня она пролежала с жаром за занавеской, и три дня дом жил как всегда. На четвёртое утро все собрались на реку, и Мария, постояв у занавески и послушав тяжёлое дыхание, пошла со всеми. Себе она сказала, что она не врач, что больной нужен покой и что никто никому ничего не должен. Когда вернулись, кровать была пуста: соседку увёз в больницу Давид, которого позвала хозяйка лавки.

Вечером у костра об этом не говорили. Мария сидела вместе со всеми, слушала гитару и чувствовала, что слова, которые полгода её лечили, начали горчить. Этих людей держало вместе общее удовольствие от тёплых вечеров, и только оно, а сама она оказалась ничем не лучше остальных, но сказать себе это прямо она тогда ещё не решилась.

Соседка в «Общину» не вернулась. Следом уехал Философ, не попрощавшись и не заплатив лавочнице долг. К зиме в доме осталось шестеро.

Зима пришла разом, с ветром с перевала. Дров никто не запас, потому что запасать дрова значило думать о завтрашнем дне, а это здесь было не принято. Топили чем придётся, потом перестали. Мария спала в куртке, под единственным ватным одеялом, и по утрам подолгу не могла разогнуть пальцы.

Она спустилась в городок в долине искать работу. В первой же конторе женщина за столом долго читала её анкету.

— А последний год вы что делали?

— Жила, — сказала Мария.

— Понятно, — сказала женщина и положила листок в правую стопку, из которой, как догадалась Мария, не перезванивают.

Это «понятно» она услышала за неделю ещё четыре раза. То, чем она гордилась, со стороны выглядело как пустое место в графе, и объяснить, чем это пустое место было для неё, она не могла уже и самой себе.

Вернувшись, она включила телефон. Он зарядился от единственной живой розетки и показал, что за два месяца ей никто не написал. Мать замолчала ещё осенью, а от Нины последним было: «Ну хоть жива?» Вот как, оказывается, выглядела тишина, за которой она сюда ехала.

В тот вечер к калитке подошёл Давид. За этот год он постарел, или она впервые как следует его рассмотрела: обветренное лицо, тяжёлые руки, картонная коробка, прижатая к животу. В коробке были крупа, масло, чай и банка мёда.

Мария смотрела на него через заиндевевшее стекло и не открывала. Взять означало признать, что год прожит впустую и что свобода, которой она так дорожила, не умеет даже согреть комнату. «Не бери, — говорила гордость. — Ты никому ничего не должна». Но пальцы уже сами тянули засов.

— Заходи, — сказала она. — Только чай. Ничего больше.

— Я на большее и не рассчитывал, — ответил он серьёзно, и она улыбнулась в первый раз за много недель.

Он принёс из мастерской обрезки досок и растопил печь. Чай пили молча. Давид грел руки о кружку и ни о чём не спрашивал, и оттого, что он не спрашивал, ей вдруг захотелось рассказать. Говорила она долго, сбиваясь и перескакивая: про браслет, про ресторан, про мальчика с забрызганной щекой, про мать, которой она бросила трубку, про рыжую соседку, к которой так и не подошла. На соседке она заплакала, зло и некрасиво, вытирая лицо рукавом куртки.

— Она поправилась, — сказал Давид. — К сестре уехала.

Он помолчал и добавил:

— Тебе бы всё это записать. Складно рассказываешь.

Почти год назад она назвала бы его помощь ловушкой. Теперь это было просто тепло, и она удивлялась, что тепло, выходит, можно принять и не оказаться проданной.

«Я бежала от любых обязательств, — думала она, когда он ушёл, глядя на принесённые им доски у печки. — Только ведь и это выматывает, и ещё как».

Уснуть она не смогла. Лежала, слушала, как потрескивает печь, и радости в себе не находила, одну усталость, но в этой усталости появилось что-то твёрдое, на что уже можно было опереться. Утром она написала матери два слова, «я жива», и попросила у Давида тетрадь.