01От автора

Три факта, с которых нужно начать эту книгу.

Первый. По данным Всемирной организации здравоохранения, в 2022 году около одного миллиарда человек в мире жили с тем или иным психическим расстройством. Один миллиард — каждый восьмой житель Земли. Ни одно соматическое заболевание — ни сердечно-сосудистое, ни онкологическое, ни инфекционное — не носит столь массового характера. И этот миллиард не уменьшается. Он растёт.

Второй. По оценкам тех же экспертов ВОЗ, примерно семьдесят процентов людей, нуждающихся в квалифицированной психиатрической и психотерапевтической помощи, её не получают. В странах с низким и средним уровнем дохода этот разрыв достигает восьмидесяти пяти процентов. Мировой рынок, оставленный без качественных услуг, заполняется чем угодно, только не медициной.

Третий. В этот вакуум устремляются расстановщики по Хеллингеру, «тета-хилеры», регрессологи, авторы «уникальных методик», экстрасенсы, потомственные целители, основатели «энергетических школ» и «духовных практик». Каждый из них обещает исцелить в несколько сеансов от того, что настоящая психотерапия лечит годами, а настоящая психиатрия — управляет, но не всегда излечивает. У каждого из них сотни тысяч подписчиков в социальных сетях и тысячи благодарных клиентов, оплачивающих этот поток обещаний.

Это — пандемия безумия. И в отличие от вирусной пандемии, против которой наука умеет создавать вакцины и противовирусные препараты, против этой пандемии до сих пор не изобретено ничего действенного. Более того — значительная часть общества, включая государственные институты и законодательные органы, молчаливо соглашается с её распространением.

Эта книга о том, как мы к этому пришли. И о том, кто на самом деле в этой истории находится в состоянии безумия.

В палате одной бакинской психоневрологической больницы в начале двухтысячных годов я увидел сцену, которую никогда не забуду.

Пациенту готовились ввести сульфазин. Это было обычным делом — как для кого-то чистить зубы утром. Лекарство подогрели на водяной бане, чтобы масляный раствор серы равномернее распределился под кожей. Укол ставили глубоко, в обе ягодицы и под обе лопатки — так называемый «сульфозиновый крест». После инъекции пациент должен был получить жар до сорока градусов, сильную боль, невозможность двигаться в течение нескольких суток. Это называлось «лечением». Это называлось «пиротерапией» — нагреть организм и тем самым «встряхнуть» центральную нервную систему.

Никакое клиническое исследование никогда не подтвердило эффективность сульфазина при шизофрении. Более того, к 2000 году во всём научном мире этот метод был давно отвергнут как бессмысленный и жестокий. Но в Баку, Санкт-Петербурге и других городах постсоветского пространства его продолжали применять — потому что так было принято, потому что так учили, потому что у персонала возникало ощущение, будто они «что-то делают».

Я был молодым врачом. Я стоял и смотрел. Я понимал, что то, что сейчас произойдёт, не является медициной. И я задал себе вопрос, который с тех пор уже двадцать с лишним лет не отпускает меня: кто на самом деле в этой сцене находится в состоянии безумия?

Пациент, страдающий галлюцинациями, не опасный ни для кого, кроме самого себя, которому сейчас причинят несколько дней невыносимой боли во имя несуществующей терапии? Или персонал, годами практикующий метод без научного обоснования и убеждённый в его полезности?

Тот же вопрос я задаю сейчас — но уже в гораздо более широком контексте.

Безумец ли тот, кто сидит в закрытом отделении и слышит голоса, не причиняющие никому вреда, кроме него самого? Или безумец — тот, кто с трибуны стотысячной аудитории в социальной сети обещает «очистить карму» за сорок пять тысяч рублей и получает каждый день десятки желающих, при этом ни один государственный орган не считает нужным вмешаться?

Этой книгой я хочу попытаться дать ответ на этот вопрос.

Главный тезис этой книги:

История ошибок в психиатрии — вовсе не ошибка психиатрии как науки.

Это — ошибка человечества, прикрываемая наукой. Только излечившись от истинного человеческого безумия психиатрия сможет стать по-настоящему важной дисциплиной, стоящей на страже ментального здоровья человечества.

Психиатрия как доказательная наука, основанная на клинических исследованиях и проверяемых методах, только сейчас, в первой четверти двадцать первого века, начинает формироваться в полноценном виде. Трепанация черепов у обречённых, изгнание бесов у больных эпилепсией, кастрация женщин ради «истерии», инсулиновые комы, лоботомия, сульфазин, карательная психиатрия — всё это происходило, когда настоящей науки о душевных расстройствах ещё не существовало. Всё это было историей поиска, а не злого умысла. Человечество искало, не понимая. Человечество экспериментировало, не зная. Человечество действовало из лучших побуждений и из худших побуждений одновременно и чаще всего не различая, где заканчивается одно и начинается другое.

Современные псевдонаучные направления — семейные расстановки, ThetaHealing, регрессивная терапия в прошлые жизни, дианетика, шаманские практики под маской психологии — используют ошибки прошлого как свой главный риторический щит. Они говорят: «Смотрите, что делала ваша “научная психиатрия”! Она сжигала женщин, проводила лоботомии, держала людей в цепях! А мы — мы просто помогаем». И на этом аргументе они строят свою популярность.

Но это — логическая подмена.

Лоботомия, сульфазин и карательная психиатрия не были ошибками науки. Они были практиками, которые выдавали себя за науку, но основывались на гипотезах без доказательств — так же, как сегодня строятся семейные расстановки и тета-хилинг. Разница лишь в том, что в первом случае практиковали люди с медицинским дипломом, а во втором — люди без него. Но фундамент один и тот же: гипотетическая идея, которую объявляют истиной, не проверив её.

Именно поэтому современная научная психиатрия должна делать две вещи одновременно.

Во-первых, признать ошибки прошлого как ошибки всего человечества, не замалчивая их, не оправдываясь, но и не позволяя использовать эти ошибки против самой идеи доказательной медицины.

Во-вторых, не допустить, чтобы ненаучные практики, прикрываясь гибким словом «целительство» или «авторская методика», продолжали калечить людей под покровительством социальных сетей и при молчаливом согласии государств.

Эта книга — не против психиатрии. Она — за научную психиатрию. Против её ошибок прошлого и против её мошеннических двойников настоящего.

О методе и структуре

Книга построена как расследование — в шести частях.

Часть первая ведёт читателя в донаучную эпоху — туда, где человечество впервые столкнулось с безумием и попыталось как-то на него ответить. Трепанация каменного века, экзорцизм как живая практика, «блуждающая матка» и операция Бэтти над здоровыми яичниками. Эта часть заканчивается тем, ради чего книга написана: определением безумия и формулой, по которой оно воспроизводится из эпохи в эпоху. Эту формулу читатель будет узнавать дальше сам — в каждой главе, в каждом веке.

Часть вторая — самая тяжёлая. В ней формула безумия надевает белый халат. Крепелин и Блейлер дают болезни имя, но лечения нет, и в эту пустоту устремляются методы: пиротерапия Вагнера-Яурегга, инсулиновые комы Закеля, лоботомия Мониша и Фримена, советская карательная психиатрия, тёмная и светлая история электросудорожной терапии. Здесь у формулы есть дипломы, кафедры и одна Нобелевская премия, о которой миру придётся жалеть.

Часть третья — о том, как наука училась отличать себя от собственной тени. Фрейд, Юнг, феноменологическая школа, биологические теории, Бейтсон, антипсихиатрия, биопсихосоциальная модель, рождение профессиональной этики. Это история идей — в том числе ошибочных. Но здесь впервые виден водораздел: одни ошибались по правилам науки — и наука их поправляла; другие правил не признавали вовсе.

Часть четвёртая — о сегодняшнем психорынке. Она открывается главой о том, почему всё это «работает», — о семи честных механизмах психики, которые эксплуатирует каждый продавец чуда. Затем — сами продавцы: семейные расстановки Хеллингера, ThetaHealing, регрессология, дианетика. И глава о том, что происходит внутри самой профессии, когда в ней отказывает контроль качества, — потому что каждый обманутый медициной пациент становится клиентом её двойников.

Часть пятая выводит пандемию за стены клиники. Акулий хрящ «от рака», кишечный серотонин «от депрессии», «психосоматическая семёрка», обряды и амулеты — формула безумия во всех сферах жизни, включая ту, что я вижу из собственного кабинета в Баку. Далее — социальные сети как путь передачи информации и правовая асимметрия как молчаливое согласие государств.

Часть шестая — возвращение. История одного настоящего выздоровления — без чуда, с ошибками и с результатом. И финал: ответ на вопрос, вынесенный в название книги.

В конце книги читателя ждёт приложение — практический чек-лист «Как отличить настоящего специалиста» и список красных флагов. Если вам нужен ответ прямо сейчас, до всякой истории, — откройте его первым: он для того и написан.

Между частями звучат интерлюдии — монологи пациентов и их близких. Они реконструированы мной по реальным историям из практики; имена и детали изменены, суть и интонация — сохранены. В книге о душевной боли должны звучать не только врачи.

О некоторых предупреждениях

Я — практикующий врач-психиатр и психотерапевт. Всё, что я пишу в этой книге, основано на клиническом опыте и на данных международной научной литературы. Там, где я использую примеры из собственной практики — из интернатуры в Клинической больнице номер два города Баку, из клинической ординатуры в Санкт-Петербургском институте имени В. М. Бехтерева, из моей сегодняшней практики в Баку, — я прибегаю к принятой в медицинской литературе анонимизации: имена изменены, детали адаптированы, место работы обозначено в общих чертах. Но суть каждого приведённого случая — подлинная. Это то, что я видел собственными глазами.

В этой книге упоминаются конкретные лица — врачи, псевдоцелители, авторы «методик», чьи имена известны публике и чьи высказывания задокументированы в открытых источниках. Я опираюсь исключительно на их публичные заявления. Я нигде не позволяю себе перейти границу личной критики; я критикую методы, учения и практики, а не людей как таковых. Если какой-либо из этих людей захочет изменить свой метод или публично отказаться от него — я первым пойму это и приветствую.

В тексте используются термины, которые в клинической психиатрии являются обязательными и точными, но в обиходной речи могут звучать жёстко: «шизофрения», «психоз», «мания», «деменция». Это медицинские термины, не оценочные. Я употребляю их так, как их использует научная литература, без снисхождения и без презрения.

И последнее. Если вы сейчас читаете эту книгу и узнаёте в одном из описанных клинических сценариев себя или кого-то из близких — пожалуйста, сделайте только одно: обратитесь к квалифицированному специалисту. Не к расстановщику. Не к регрессологу. Не к тета-хилеру. К врачу-психиатру или клиническому психологу. Если квалифицированного специалиста нет в вашем городе — они есть в соседнем, в столице или онлайн. Эта книга — не руководство по самолечению. Она — попытка рассказать, почему самолечение у псевдоцелителей заканчивается плохо.

С уважением к каждому, кто держит эту книгу в руках,

Кенан Рагимов врач-психиатр, психотерапевт Баку, 2026