28Интерлюдия третья. Голос пациентки
Монолог реконструирован по реальным историям; имена и детали изменены.
Тринадцать лет — это я потом посчитала. Пока живёшь внутри, не считаешь, там время другое: не годами меряется, а ритуалами.
У меня было так: если я не проверю плиту шесть раз — сгорит дом, и в этом буду виновата я. Я знала, что плита выключена. Вы не подумайте, что я не знала. В том и пытка, что ты всё знаешь — и всё равно идёшь проверять, потому что тревога не спрашивает, что ты знаешь. Шесть раз плита. Потом руки. Потом «правильные» мысли перед сном, а если мысль пришла «неправильная» — всё сначала.
За тринадцать лет я была у четырёх. Первый выписал таблетки. Сказал приходить через месяц. Таблетки приглушали — как подушка на будильник: звенит, но глуше. Второй менял таблетки. Третья была платная. Дорогая. Она со мной «работала с детством». Три года мы работали с детством. Я узнала о своём детстве всё. Но плиту я проверяла по-прежнему шесть раз. Про четвёртого рассказывать не хочу. Про него в этой книге и так написано. Скажу одно: когда врач, глядя на твою болезнь, предлагает тебе такое, — ты потом ещё долго моешь руки не шесть раз, а дольше.
А потом — мне было тридцать четыре — я попала к врачу, который на первом же приёме произнёс три буквы, которых я за тринадцать лет не слышала ни разу. Он сказал: то, чем вас лечили, — не то, чем лечат ОКР; при ОКР работает конкретный метод, называется экспозиция с предотвращением реакции; будет трудно, я буду рядом, начнём с лёгкого.
Знаете, как выглядит «начнём с лёгкого»? Выключаешь плиту. Проверяешь один раз. И выходишь из кухни. Не возвращаешься. Сидишь в комнате. И тут она накатывает — тревога. Густая, тёплая, она поднимается в теле, как чёрная вода в затопленном подвале. Сердце колотит в рёбра. Врач на другом конце трубки произносит пароль, ломающий систему: «Не боритесь. Просто ждите. Смотрите, что она сделает». И вы ждёте, кожей ощущая, как эта волна достигает пика, как она замирает... и опадает. Сама. Без ритуала. Впервые за тринадцать лет между мной и тревогой не было заклятия — и я не сгорела, и дом не сгорел.
Первый вечер, когда я проверила плиту один раз, запомнился мне, как люди помнят свадьбу. Стояла в коридоре и смеялась в голос. Одна, как дура. Тринадцать лет — и, оказывается, существовал метод. Он существовал всё это время. Он был в учебниках, в протоколах, в трёх буквах — пока я работала с детьми и пила подушки для будильника.
Я не злая, я никого не хочу судить. Я только хочу, чтобы это было написано где-нибудь крупно: если у вас ОКР — спросите своего специалиста, что такое ЭПР. И посмотрите на его лицо. По лицу всё станет ясно.
Плиту я теперь проверяю один раз. Как все. Вы даже не представляете, какое это счастье — проверять плиту как все.