25Глава 21. Рынок прошлых жизней: регрессология и «авторские методики»

В Instagram одной русскоязычной специалистки, называющей себя «психологом, педагогом, основателем собственной онлайн-школы и «уникального авторского метода», ведущей собственного шоу и автором книги-бестселлера» — со стотысячной аудиторией в социальных сетях.

Больше ста тысяч человек.

Для сравнения: научный медицинский журнал «Психиатрия и психофармакотерапия» в том же русскоязычном пространстве имеет тираж в несколько сотен экземпляров в печатном виде. Крупнейшая российская профессиональная ассоциация психиатров насчитывает около трёх тысяч активных членов. Крупнейший клинический психологический журнал имеет несколько тысяч подписчиков на своём интернет-сайте.

Один блог одного человека с несертифицированным методом имеет аудиторию, в десятки раз превышающую аудиторию всей российской профессиональной психиатрии. И это — только одна из нескольких десятков подобных фигур в русскоязычном пространстве.

Это — иллюстрация того, что на современном языке называется инфляцией авторитета в эпоху социальных сетей. О ней мы подробнее поговорим в главе о пандемии в соцсетях. А сейчас — о конкретном сегменте рынка, который этот авторитет производит и продаёт.

Регрессивная терапия, или регрессология, — это метод, при котором клиента якобы вводят в гипнотическое или «трансовое» состояние. Цель? «Вспомнить» события прошлого, часто — из предыдущих жизней.Идея заманчива до озноба: нерешённые проблемы нынешней жизни — непонятные страхи, хронические болезни, трудности в отношениях, финансовые неудачи — суть не что иное, как «отголоски» травм, полученных в предыдущих воплощениях. Но что, если проникнуть в ту тьму? Вспомнить эти травмы, «проработать» их, и тогда травмы растворятся, а нынешняя жизнь наладится.

Вот что стоит за этим. Цепочка длиной в тысячелетия. Индуистская и буддийская концепции реинкарнации. Франко-испанские спиритуалистические традиции XIX века — Аллан Кардек. Американский нью-эйдж середины XX века. Три потока. Одна идея.Но кто превратил древнюю веру в западную технологию?Американский гипнотерапевт Майкл Ньютон. Годы жизни: 1931–2016. Автор двух книг — «Путешествия души» и «Предназначение души». Именно он стал ключевым теоретиком современной регрессологии в её западной форме.И вот здесь — самое неожиданное.Ньютон утверждал: во время регрессивного гипноза пациенты описывают не только прошлые жизни. Они говорят о другом — о «пространствах между жизнями». Там, по их словам, души планируют следующее воплощение, встречаются с «духовными наставниками» и предстают перед «советами старейшин».Прошлая жизнь — лишь вход. За дверью — план на следующую.

Другой влиятельной фигурой была Долорес Кэннон (1931–2014), британо-американская гипнотерапевтка, развивавшая метод «квантового исцеления гипнотерапии» — Quantum Healing Hypnosis Technique (QHHT).

На русскоязычном пространстве регрессология распространилась в 2000-е — 2010-е годы как составная часть более широкого движения «эзотерической психологии». Постепенно она стала отдельной индустрией с собственной иерархией, обучающими центрами, сертифицирующими структурами.

Что говорит о регрессивной терапии серьёзная наука?

Реинкарнация — миф? Или научная реальность? Ответ лежит не в туманных пророчествах, а в строгих лабораториях. Учёные годами искали физические, биологические, генетические или нейрональные механизмы, которые могли бы сохранять и передавать информацию о прошлых жизнях. Ни одного. Ноль. Пустота. Ни единого подтверждения. Ни одного зацепки. Всё, что остается сторонникам реинкарнации, — это вера. И это их право. Но наука говорит иное: мозг, память, гены — всё, что мы знаем о них, противоречит идее переселения душ. Реинкарнация? Красиво. Но это не наука.

И вот здесь начинается самое опасное. Регрессивный гипноз — процедура, которая в научной психологии давно и официально считается практикой повышенного риска, способной порождать ложные воспоминания (false memories).Это не догадка и не гипотеза. Это хорошо изученный феномен.За ним стоит имя — Элизабет Лофтус, профессор Калифорнийского университета в Ирвайне. Несколько десятилетий она ставила один эксперимент за другим, и эти эксперименты стали классикой.Что она показала?Человеческий мозг под направленным давлением гипнотизёра, психотерапевта или следователя способен генерировать воспоминания — полностью выдуманные, события, которых никогда не было.И вот парадокс, от которого стынет кровь: для самого человека эти воспоминания абсолютно достоверны. Он не врёт, не симулирует. Он действительно помнит.

В 1980-е — начале 1990-х в Северной Америке случилась настоящая эпидемия так называемых «восстановленных воспоминаний» о сатанинских ритуальных злоупотреблениях. Тысячи взрослых женщин под руководством психотерапевтов-регрессологов «вспоминали», как в детстве их родители участвовали в сатанинских обрядах, приносили в жертву детей и проводили ритуальные изнасилования. На основании этих «воспоминаний» разрушались семьи, возбуждались уголовные дела, а невиновных родителей сажали в тюрьмы. Впоследствии значительная часть этих дел была пересмотрена, обвинительные приговоры отменены, а метод «восстановления воспоминаний» признан опасной псевдотерапией. Американская психологическая ассоциация в 1990-е опубликовала официальный документ, предостерегающий от его применения.

Если это касается «восстановленных воспоминаний» о текущей жизни — тем более это касается «воспоминаний» о жизнях предыдущих. Здесь даже спор о возможной реальности травмы не имеет смысла: реальности просто нет.

Что же происходит на сеансе регрессивной терапии?

Клиент погружен в гипнотическое расслабление. Тело тяжелое, пульс замедлен. И тут — серия наводящих вопросов: «Посмотрите на свои ноги — какую обувь вы носите? Это песок вокруг вас или каменная брусчатка? Что на вас надето — платье или доспехи? Мужчина вы сейчас или женщина? Какая эпоха?» Мозг, простимулированный этими вопросами, мгновенно запускает генерацию образов. Чаще всего — ярких, эмоциональных, пугающе детальных. Что это? Прозрение? Воскрешение забытых жизней? Нет. Это называется конфабуляция. Безжалостное производство правдоподобных, но абсолютно ложных воспоминаний.

Затем «регрессолог» направляет эти образы в желаемую сторону: «А теперь посмотрите, почему у вас в этой жизни страх воды? Кто это делает с вами? Что он говорит?» И клиент «вспоминает», что в прошлой жизни он утонул, был утоплен или утопил кого-то. После завершения «регрессии» регрессолог предлагает интерпретацию: «Ваш нынешний страх воды связан с этой травмой. Мы её проработали. Теперь страх должен пройти».

Иногда страх действительно проходит — на некоторое время. Этот эффект хорошо знаком специалистам доказательной психотерапии: переживание связного нарратива о своём страхе может принести временное облегчение. Так работает плацебо. Так работает исповедь. Так работает разговор с другом. Специфического эффекта регрессивной терапии в этом облегчении нет.

А потом страх возвращается. Потому что реальные механизмы его возникновения не затронуты. И клиент возвращается на следующий сеанс. «Видимо, нужно копнуть глубже». «Есть ещё более ранняя травма, в ещё более далёкой жизни». Процесс может длиться годами.

На русскоязычном пространстве за последние пятнадцать лет выросло целое поколение «специалистов», чей бизнес построен на этой схеме. Среди них можно выделить несколько типов.

Первый тип — относительно скромные практики, работающие в узком кругу клиентов, не претендующие на широкую известность. Их услуги стоят от трёх до пятнадцати тысяч рублей за сеанс. Они редко выходят в публичное поле.

Второй тип — средние блогеры, у которых от тысячи до ста тысяч подписчиков в социальных сетях. Они ведут Instagram-аккаунты, проводят онлайн-вебинары, продают курсы самостоятельного изучения. Цены — от двадцати до ста тысяч рублей за курс.

Третий тип — крупные инфлюенсеры. Сто тысяч подписчиков и более. Многотысячные мероприятия в арендованных залах. Книги-бестселлеры. Собственные «школы». Иногда — шоу на YouTube или в других медиа. Доходы — десятки миллионов рублей в год.

Ярким представителем третьего типа является российская фигура, которую я уже упоминал выше. Её публичная биография, насколько она изложена в её собственных соцсетях и открытых источниках, выглядит так. Начинала карьеру как регрессолог — то есть практик «вспоминания прошлых жизней» в классическом смысле. Затем перешла к более широкой деятельности: «расстановки по Хеллингеру», «работа с родовой программой», авторские тренинги. В какой-то момент произошёл ребрендинг: отказ от прямой ссылки на «прошлые жизни» и переход к «авторскому методу».

Свой метод она называет «уникальной авторской технологией». Согласно её публикациям, суть метода — помочь клиенту «осознать свою роль в создании собственной реальности», «признать правду о себе», «стать причиной своей жизни». Ею написана книга-бестселлер о «принятии причинности своей жизни»; еженедельно выходит её авторское шоу.

На уровне формулировок это звучит не так плохо. «Признать свою роль», «стать причиной своей жизни» — это тезисы, которые могут прозвучать в доказательной психотерапии (когнитивно-поведенческая терапия действительно работает с темой ответственности клиента за свои решения; терапия принятия и ответственности — ещё прямее). Проблема не в формулировках. Проблема — в содержании конкретных сеансов, в методах, в квалификации, в результатах.

Конкретное содержание сеансов у этой специалистки, как показано в её собственных публичных выступлениях и в фрагментах, выложенных в открытый доступ, часто включает работу с «прошлыми жизнями», «родовыми программами», «коллективным бессознательным». Клиенту говорят, что его нынешняя проблема — это «карма», «родовой сценарий», «невыполненная задача души». Затем это «прорабатывают» через визуализации, разговоры с «внутренним ребёнком», «родовые прощения». Всё то же самое, что делает любой регрессолог, но под новым брендом.

Идеальная траектория. Сценарий выверен до миллиметра.Публичное восприятие метода трещит по швам. «Расстановки Хеллингера» или «регрессивная терапия» — эти названия больше не вызывают восторга. Они вызывают отторжение. В прессе появляется критика. Скептики обнажают зубы. Разоблачительные статьи одна за другой бьют точно в цель.И что же делают практикующие?Они меняют название.Мгновенная перекраска. «Расстановщики» сдирают старый ярлык и становятся «системно-феноменологическими терапевтами». «Регрессологи» сбрасывают кожу, превращаясь в «специалистов по методу Х». Суть? Метод остается тем же. Меняется только упаковка.

Это стратегия выживания индустрии в условиях растущей критики. Похожий подход используется в коммерческой сфере, когда продукт получает плохую репутацию: его переименовывают, меняют дизайн, корректируют рекламу. Только в данном случае предмет продажи — не печенье, а психологические услуги для людей, испытывающих душевную боль.

Здесь нужна предельная ясность. Я не подаю иск против этой специалистки. Я не выдвигаю уголовных обвинений. Но взглянем на факты. Вся цепочка её приёмов — выложенная в открытых источниках, доступная каждому — не имеет научной базы. Ноль. Пустота. Почему тогда тысячи людей несут ей деньги? Ответ жесток: её коммерческая модель бьёт точно в цель. Она хладнокровно эксплуатирует психологическую уязвимость. Людей берут на крючок их же собственные страхи и боль. Это — моя профессиональная оценка. И она выкована не из слухов. Её фундамент — материалы, открытые всему миру. Но представьте: однажды специалистка сделает иной выбор. Отбросит мистику «прошлых жизней». Срежет оккультные «родовые программы». Перейдёт к доказательной психологии — к научной истине. Я первый буду этому рад.

Проблема не в конкретном человеке. Проблема в индустрии. В сотнях и тысячах людей, работающих по тем же схемам. В отсутствии регулирования. В том, что человек с высшим психологическим образованием из университета государственного образца и человек, прошедший трёхдневный платный курс по «методу Х», юридически равны в праве называть себя «психологом» и брать деньги за «консультации».

Хочу рассказать один конкретный клинический случай. Детали изменены для сохранения анонимности, но суть — сохранена.

Ко мне на приём пришла женщина тридцати восьми лет. Назовём её Айгюн. У неё — типичное тревожное расстройство с паническими атаками. Первый эпизод — в тридцать два года, после развода. Далее — нарастание: панические атаки, избегание общественного транспорта, агорафобия, бессонница, тошнота.

За шесть лет до встречи со мной Айгюн обращалась не к психиатру. Сначала, по её словам, она «не хотела сидеть на таблетках». Её подруга порекомендовала «хорошего психолога-регрессолога». Стоимость — восемь тысяч рублей за сеанс. За два года Айгюн прошла примерно сорок пять сеансов. Общая стоимость составила около трёхсот шестидесяти тысяч рублей.

На этих сеансах Айгюн «вспомнила» не меньше шести своих «прошлых жизней». Она была крестьянкой во Франции XIV века, мужчиной-торговцем на Ближнем Востоке, девочкой, утонувшей в реке, и воином, погибшим в битве. Каждая из этих жизней завершилась мучительной смертью.Каждое из этих «воспоминаний» регрессолог привязывал к её нынешним симптомам. Пазл складывался в пугающую картину.«Вот почему вы боитесь выходить на улицу — в прошлой жизни вас там убили». Слово — и мозг пронзает ледяной укол узнавания.«Вот почему у вас приступы удушья — в прошлой жизни вы утонули». Фантомная вода захлёбывает горло. Но как? Неужели тело помнит? Или чужую смерть просто скармливают её страху?

Панические атаки не проходили. После каждого сеанса было «облегчение» на несколько дней — а потом снова накатывало. Регрессолог говорил: «Вы пока ещё не прошли самый глубокий слой. Нужно продолжать».

Когда Айгюн пришла ко мне, она была в состоянии истощения. Клинически — тревожное расстройство с паническими атаками, не в лечении. Никакой шизофрении, никаких прошлых жизней. Обычное расстройство, которое отлично лечится когнитивно-поведенческой терапией плюс, при тяжёлых формах, СИОЗС.

Мы начали лечение. Через полгода — значимое улучшение. Через год — практически полная ремиссия. Стоимость — обычная стоимость настоящего лечения, примерно одна десятая от того, что Айгюн заплатила регрессологу.

Эти триста шестьдесят тысяч рублей нельзя вернуть. Эти шесть лет жизни — тоже.

И здесь я возвращаюсь к центральной мысли этой книги.

Айгюн не безумна. Айгюн — обычный человек. Умная женщина с высшим образованием, с работой, с семьёй. Она искала помощь. Ей порекомендовали. Она пошла.

Безумна ли подруга, которая её порекомендовала? Нет. Это добрая подруга, у которой самой был похожий опыт, и она искренне хотела помочь.

Безумен ли регрессолог? Интересный вопрос. Формально — нет, у него нет психиатрического диагноза. Но то, что он говорит всерьёз, — всерьёз заявляет, что помнит прошлые жизни клиентов, всерьёз связывает их нынешние симптомы с французским XIV веком, — по содержанию утверждений ближе к психотическим переживаниям, чем к научной практике. Только он не страдает. Он зарабатывает.

Вот вопрос, который бьёт током сквозь каждую страницу этой книги: кто из них безумен?Один — в острой палате. Диагноз: шизофрения. Он шепчет врачам, что слышит голос своего предка. Реакция мгновенна: антипсихотики. Укол. Его мир стремительно сжимается до четырёх больничных стен.Другой — в самом центре Москвы. Открыто заявляет: «Я каналирую голоса прошлых жизней своих клиентов». Сто тысяч глаз жадно следят за ним в социальных сетях. Гонорар за сеанс — восемь тысяч рублей. Психиатрический стационар — никогда. Диагноз — никогда. Дисциплинарное взыскание — никогда.Один слышит голос предка — и получает укол. Другой слышит голоса чужих прошлых жизней — и получает деньги.Кто здесь в состоянии безумия?

Это не риторический вопрос. Это — вопрос, на который в современном мире пандемии безумия нет правового ответа. А должен быть.

КРАСНЫЙ ФЛАГ. Если причину ваших проблем ищут в «прошлых жизнях» или в «вытесненных воспоминаниях», которые вам предлагают «вспомнить» под гипнозом, — знайте: наука о памяти показала, что такими методами воспоминания не извлекаются, а создаются. Вы уйдёте с сеанса с чужой биографией и своим прежним диагнозом. Уходите раньше.